Неточные совпадения
Приметив мое смятение, известием о смерти его отца произведенное, он мне сказал, что сделанное мне обещание не позабудет, если я того буду достоин. В первый раз он осмелился мне сие сказать, ибо, получив
свободу смертию своего отца, он в Риге же отпустил своего надзирателя, заплатив ему за труды его щедро. Справедливость надлежит отдать бывшему моему господину, что он много имеет хороших качеств, но робость
духа и легкомыслие оные помрачают.
Следуя данному определению неясных слов, как
дух, воля,
свобода, субстанция, нарочно вдаваясь в ту ловушку слов, которую ставили ему философы или он сам себе, он начинал как будто что-то понимать.
— Почему — странно? — тотчас откликнулась она, подняв брови. — Да я и не шучу, это у меня стиль такой, приучилась говорить о премудростях просто, как о домашних делах. Меня очень серьезно занимают люди, которые искали-искали
свободы духа и вот будто — нашли, а свободой-то оказалась бесцельность, надмирная пустота какая-то. Пустота, и — нет в ней никакой иной точки опоры для человека, кроме его вымысла.
Тоже и духоборы: будто бы за
дух, за
свободу его борются, а поехали туда, где лучше.
— Ну, да! А — что же? А чем иным, как не идеализмом очеловечите вы зоологические инстинкты? Вот вы углубляетесь в экономику, отвергаете необходимость политической борьбы, и народ не пойдет за вами, за вульгарным вашим материализмом, потому что он чувствует ценность политической
свободы и потому что он хочет иметь своих вождей, родных ему и по плоти и по
духу, а вы — чужие!
Мой новогодний тост за разнообразие индивидуальностей, за
свободу развития
духа.
Над послушанием, постом и молитвой даже смеются, а между тем лишь в них заключается путь к настоящей, истинной уже
свободе: отсекаю от себя потребности лишние и ненужные, самолюбивую и гордую волю мою смиряю и бичую послушанием, и достигаю тем, с помощию Божьей,
свободы духа, а с нею и веселья духовного!
Духовное начало в человеке есть истинная
свобода, а отрицание
духа, додуманное до конца, — неизбежно есть отрицание
свободы.
Никакой сферы
свободы от государства и общества,
свободы духа не могло быть.
Буржуазное рабство человеческого
духа — один из результатов формальной
свободы человека, его поглощенности собой.
Творчество же принадлежит к целям жизни, оно принадлежит к царству
свободы, т. е. к царству
Духа.
Свобода не может быть вкорнена в природе, она вкорнена в
Духе.
Свобода основана не на природе (естественное право), а на
духе.
Россия — страна безграничной
свободы духа, страна странничества и искания Божьей правды.
Свобода человека в том, что кроме царства Кесаря существует еще царство
Духа.
И есть
свобода, от которой человек не имеет права отказываться, если хочет сохранить достоинство человека, — такова
свобода совести,
свобода духа.
В этом есть огромная примесь религиозного натурализма, предшествующего христианской религии
духа, религии личности и
свободы.
Христианство впервые по-настоящему утверждает
свободу духа.
Дух есть
свобода, но в объективации
духа в истории создавался ряд мифов, которыми укреплялся авторитет власти.
Славянофилы хотели оставить русскому народу
свободу религиозной совести,
свободу думы,
свободу духа, а всю остальную жизнь отдать во власть силы, неограниченно управляющей русским народом.
Свобода предполагает, что жизнь не окончательно регулирована и рационализирована, что в ней есть зло, которое должно быть побеждено свободным усилием
духа.
Что должно быть решительно утверждено, так это то, что
свобода есть
дух, а не бытие.
Лишь в
духе и
свободе встреча с Богом есть драматическое событие.
Совершенный и гармоничный строй в царстве
Духа вместе с тем будет царством
свободы.
Борьба за большую социальную справедливость должна происходить независимо от того, во что выльется царство Кесаря, которое не может не быть мещанским царством и не может не ограничивать
свободы духа.
Свобода возможна лишь в том случае, если кроме царства Кесаря существует еще царство
Духа, т. е. царство Божье.
Но часто бывают извращения, отрицается
свобода мысли и
духа и признается очень большая
свобода в жизни экономической.
Свобода вкоренена в царство
духа, а не в царство Кесаря.
Дух этот устремлен к последнему и окончательному, к абсолютному во всем; к абсолютной
свободе и к абсолютной любви.
Лучше можно сказать, что Бог есть Смысл и Истина мира, Бог есть
Дух и
Свобода.
Дух же принадлежит к царству
свободы.
Утверждение
свободы духа, как чего-то характерно-русского, всегда было существенной особенностью славянофильства.
Борьба за
свободу духа может принимать героический характер.
Дуализм между царством
Духа и царством Кесаря — совершенно необходимое утверждение
свободы человека.
Понятно, что нормально должно быть так, ибо
дух есть
свобода, материя же есть необходимость.
Достоевский в легенде о «Великом Инквизиторе» провозгласил неслыханную
свободу духа, абсолютную религиозную
свободу во Христе.
В русском народе поистине есть
свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства.
Основное же свойство
Духа есть
свобода.
Цели жизни не могут быть подчинены средствам жизни,
свобода не может быть подчинена необходимости, царство
Духа не может быть подчинено царству Кесаря.
Он совершенно лишен всякой мужественности
духа, всякой активной силы сопротивления стихиям ветра, всякой внутренней
свободы.
Свобода человека в том, что человек принадлежит к двум планам, к плану
Духа и к плану Кесаря.
Нужно видеть абсурдность и бессмысленность мира, в котором мы живем, и вместе с тем верить в
дух, с которым связана
свобода, и в смысл, который победит бессмыслицу и преобразит мир.
Через нее лишь достигается
свобода духа.
Важнее же всего сознать, что
дух совсем не есть реальность, сопоставимая с другими реальностями, например, с реальностью материи;
дух есть реальность совсем в другом смысле, он есть
свобода, а не бытие, качественное изменение мировой данности, творческая энергия, преображающая мир.
Видимый мир не есть навязанная нам и принуждающая нас реальность, он обращен к
свободе духа.
Верно же понятый дуализм царства Кесаря и царства Божьего,
духа и природы,
духа и организованного в государство общества, может обосновать
свободу.
Эта независимость и
свобода духа должна быть обнаружена мучительным путем механизации, машинизации материальной жизни.
Наиболее общее определение
свободы, обнимающее все частные определения, заключается в том, что
свобода есть определение человека не извне, а изнутри, из
духа.
Лишь встреча в
духе есть встреча в
свободе.
Свобода должна увеличиваться по мере приближения к
духу и уменьшается по мере приближения к материи.